Появление карты «Мир» подстегнуло рост безналичных платежей в экономике. Но цель НСПК обеспечить прием национальных карт в максимально возможном количестве стран. Об этом заявил генеральный директор Национальной системы платежных карт Владимир Комлев. Когда картой «Мир» можно будет оплатить авиабилеты на сайтах европейских агрегаторов и как будет работать система денежных переводов по номеру телефона, он рассказал в эксклюзивном интервью «Известиям» на форуме Ассоциации банков России.

— Сколько карт «Мир» уже выпущено и каковы ваши планы до конца года?

— Сейчас выпущено уже порядка 43 млн карт, и мы планируем закончить год с более чем 50 млн карт.

— Сколько транзакций по картам вы фиксируете в месяц и как изменилось это число за последний год? Можно ли говорить, что карты «Мир» стали использоваться активнее?

— Мы очень внимательно следим за тем, каков процент активных карт в системе. Это параметр любой платежной системы, потому что не по каждой карте в течение месяца обязательно будет совершена транзакция.

Число транзакций растет быстрее, чем количество карт. Так, на конец прошлого года у нас было 30 млн карт, сейчас более 40 млн — рост на 30%. А по количеству транзакций рост оказался более чем двукратным с начала этого года: в январе их было около 56 млн, в августе более 124 млн. Мы фиксируем и рост объема транзакций, он тоже был двукратным. Речь идет именно о межбанковских транзакциях, которые проходят через процессингово-клиринговый центр. А еще есть большое количество операций, которые называются «своей в своем» — если терминал, в котором обслуживалась карта, принадлежит тому же банку, где она была выпущена. Чем крупнее банк, тем больше у него процент операций «своей в своем». Поэтому общее количество операций по нашим картам за август я бы оценил в более чем в 300 млн.

— Какая доля карт «Мир» в системе активна?

— Это примерно 36–37%. Она сравнима с показателями международных платежных систем. Этот показатель тоже растет, но с ним работать сложнее всего. Тем более что в этом месяце будет активна одна карта, а в другом другая. Общий показатель приближается к 40%, а начинали мы в 2017 году с 20%. Это как раз тот коэффициент, который влияет на общее количество транзакций и активность платежной системы. На одну активную карту сейчас приходится 8,3 транзакции, в январе было 6,7.

— Среди владельцев карт «Мир», в основном, бюджетники и социальные категории граждан или есть и рыночные клиенты?

— Для примера возьмем банк «Тинькофф», один из самых активных наших эмитентов, может быть, не по количеству карт, но по числу транзакций. Это десятки тысяч выпущенных карт для рыночных клиентов. Недавно мы встречались с крупным федеральным банком, и у них процент бюджетников с картами «Мир» меньше, чем процент коммерческих клиентов. С этим банком мы активно делаем в регионах программы, где карта становится, например, проездным. То есть добавляется дополнительный функционал. Это могут быть и студенческие карты. По закону, карты «Мир» положены только для студентов бюджетных отделений, но банку неудобно выпускать карты разных платежных систем, поэтому мы работаем над тем, чтобы все студенты вуза получали карты «Мир». Она становится и пропуском в кампус, и ключом для доступа к услугам от библиотеки до спорткомплекса.

— На российском рынке доминируют три платежных системы. Какова сейчас доля «Мира»? Вы занимаете ниши, которые раньше принадлежали MasterCard или Visa?

— Банковский форум в этом году был посвящен конкуренции. С моей точки зрения, мы наблюдаем мультипликативный эффект: появление новой платежной системы способствовало не столько отъему доли рынка, сколько повышению доли безналичных платежей в торговом обороте. Мы немного забрали у Visa и MasterCard, при этом наш объем вырос намного сильнее. Темпы роста этих двух платежных систем остались теми же — их количество транзакций, оборот растут почти так же — и вот к этому добавилась существенная доля системы «Мир». Я уверен, что большое количество транзакций в национальной платежной системе — этот добавленный эффект. А это одна из задач, которая стояла перед нами изначально: сделать безналичные платежи доступнее и надежнее. Это тот элемент, над которым мы работаем вместе с другими платежными системами. Есть такое понятие, как co-petition: с одной стороны, мы работаем на высоконкурентном рынке, а с другой — мы сотрудничаем в достижении общей цели — снижении не всегда прозрачного наличного денежного оборота.

— Что сейчас препятствует наращиванию доли безналичных платежей в экономике, чего не хватает?

— Недостаток инфраструктуры, подчас, особенно в отдаленных регионах, отсутствие коммуникаций. Надеюсь, что в рамках программы «Цифровая экономика» эта проблема будет решена. Речь идет о проникновении интернета и коммуникаций в любые уголки России. Проблема в том, что издержки на наличное денежное обращение в таких случаях колоссальны. Безнал требует только надежной связи, и сегодняшние технологии позволяют решать любые вопросы на местах с помощью безналичных расчетов, не устанавливая там банкоматы, не завозя наличные в кассы, что стоит очень дорого. При этом нельзя сказать, что это повсеместная проблема — она присуща отдельным регионам. Если смотреть на более развитую, особенно городскую инфраструктуру, здесь уже почти везде можно расплатиться картой. Хотя есть сегменты, где в силу самых разных причин карты не принимаются. Есть негативные причины, например, желание уйти от налогов. А любая карточная транзакция по определению прозрачна. Но остаются сегменты, для которых удобнее будут другие средства платежа. Например, тот, над которым мы сегодня работаем — моментальные платежи со счета на счет по номеру телефона. Внедрение понятной системы межбанковских платежей позволит сделать удобнее переводы в рамках, например, колхозных рынков, и одновременно сделает эти платежи прозрачными.

— По прогнозу ЦБ, до конца года доля безналичных платежей в обороте должна составить около 55%. Какой, на ваш взгляд, должна быть эта доля в идеале?

— Каждый инструмент хорош там, где он хорош. Я не стремлюсь к тому, чтобы наличные деньги исчезли из оборота, хотя ряд европейских стран считают, что можно создать безналичную экономику. Я думаю, что наличные деньги, особенно в нашей стране, будут иметь право на жизнь еще долгие годы, и это нормально. Всему свое время, и всему свое место. Так же и для карт: они где-то хороши, а где-то не очень. Хотя безналичная форма расчетов помогала бы снижать издержки. Моментальные платежи со счета на счет — это полный аналог расчетов платежными поручениями. Есть много вариантов, над которыми нужно думать, и не везде будет удобна только банковская карта.

— В итоге, какая доля наличных в обороте может сохраниться?

— Соотношение бензаличных и наличных платежей как 80% на 20% видится как некая уже хорошая для экономики цифра. Понятно, что нет предела совершенству, и должны, наверное, и на оставшиеся 20% дальше находиться какие-то правильные безналичные инструменты, для того чтобы и оттуда уходил нал. Но они должны быть такими, чтобы не создавать неудобств. А где-то наличные могут быть и единственным на сегодняшний день решением.

— Сейчас карта «Мир» принимается, например, в Армении. Вы планируете выходить в другие страны? Идут ли сейчас переговоры о приеме «Мира» в Турции и Таиланде?

— Нам нужно, чтобы в максимальном количестве банкоматов и POS-терминалов была возможность расплатиться за рубежом картой «Мир». От страны к стране мы сначала смотрим, какое решение было бы оптимальным с нашей точки зрения. И с Турцией, и с Таиландом ведутся переговоры. С Турцией они продвинулись вперед чуть более, чем с Таиландом. Там недавно сформировалась своя платежная система, но мы общаемся и с отдельными банками в том числе. Мы ведем такие переговоры со многими странами, в первую очередь с членами ЕАЭС. Мы хотим создать единое розничное пространство ЕАЭС, чтобы картой любой из национальных платежных систем можно было расплачиваться. Не только «Миром», но и «Белкарт». Наш процессинговый, клиринговый расчетный центр будет находиться в центре этой звезды. Но это технологическое обустройство. А фактически это, действительно, единое прозрачное бесшовное платежное пространство с использованием своих внутренних национальных платежных инструментов каждой из этих стран.

— Вы ведете переговоры с европейскими агрегаторами, чтобы картой «Мир» можно было расплачиваться за авиабилеты? Так, чтобы их можно было купить не только на российских сайтах.

— Мы в свое время провели определенную работу и получили от Международной ассоциации авиаперевозчиков (IATA) код для платежной карты «Мир», он у них зарегистрирован как MR. Дальше требуется непростая технологическая работа, подключение процессинговых центров. Она очень бюрократизирована. Мы в этом направлении идем, не видим здесь, на сегодняшний день, большой критичности. Мы понимаем, с какими авиакомпаниями, в первую очередь, нам бы хотелось сотрудничать и как мы можем эту проблему решить, через их местных агрегаторов.

— Создание национальных платежных систем стало мировой тенденцией. Они появились в России, Белоруссии, Турции, есть планы в Таиланде. Почему это происходит? Собственная платежная система становится защитой от внешних шоков, например, от санкционных ограничений?

— Как мы знаем, все счастливые семьи похожи друг на друга, а каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. У каждой страны были свои предпосылки. У нас санкции стали просто триггером, так как разговоры о создании собственной платежной системы велись 20 лет. Например, в Бразилии есть система Elo, она уже более развита, и для ее появления были экономические причины. Ее создавал консорциум местных банков, и они понимали экономический эффект от создания такого рода платежной системы и ее функционирования внутри рынка. Турция пока не приступала к активной эмиссии.

— Вы обмениваетесь опытом с коллегами за рубежом? Развитие национальных систем идет разными темпами?

— Всех интересует, как мы смогли так быстро реализовать у себя и процессинговую платформу, и выпустить собственную карту, зарегистрировать «Стандарт», контактный, бесконтактный, мобильный в международных ассоциациях. Просят рассказать, что мы сделали на законодательном уровне. Но национальная платежная система — не массовый, не тиражируемый товар. Это штучная вещь от технологии до ее функционала и до опыта организационно-правовой технологической платформы. Опыт России и уникален, и интересен. Мы знаем: что сейчас коллеги из Египта хотят создать национальную платежную систему, коллеги из Таиланда интересуются механизмом создания.