После десятилетий советского контроля ЛГБТИ-сообщество Балтийской республики чувствует себя более комфортно, хотя препятствия на пути к сексуальной свободе всё ещё существуют и их предостаточно, пишет El País.

10 августа 2018 года. По окончании рабочей командировки, 55-летний Владимир Симонко (Vladímir Simonko) садится в самолёт Франкфурт-Вильнюс, возвращаясь домой, где его ждёт партнёр Эдуардас Платовас (Eduardas Platovas). В самолёте была возможность выхода в Интернет и Симонко незамедлительно к нему подключился. «Никогда этого не делайте» – советует он теперь из своего офиса в центре Вильнюса. Как только Владимир вышел в он-лайн, его партнёр позвонил ему по Скайпу: «На нас напали», сказал он. Владимир «застыл в шоке» на расстоянии 10 000 метров от земли.

В четыре часа утра того же августовского дня группа неизвестных в капюшонах бросили несколько коктейлей Молотова в маленький офис Лиги Геев Литвы (LGL), основанной Симонко. Это первая организация в стране, которая начала бороться за права ЛГБТИ-сообщества в 1995 году, спустя два года после того, как страна декриминализовала гомосексуализм. 15 минут спустя ещё один коктейль Молотова взорвался в нескольких метрах от дома супружеской пары, которая фактически является голосом и лицом всех геев в одной из самых закрытых стран Европейского Союза (ЕС). Согласно опросу Еврокомиссии 2016 года, только 24% литовцев поддерживают брак между людьми одного пола, по сравнению с 64% по Европе.

Как утверждают местные жители, гомофобные атаки, как в случае с LGL, всё ещё случаются, однако, многие оправдывают это многолетним влиянием советского режима. Адаптироваться к новому, другому, открыться, в конце концов, – «на это требуется время», считает Витис Юрконис (Vytis Jurkonis), руководитель проектов в литовском филиале неправительственной организации Freedom House. «Несмотря на значительный прогресс последних лет, ЛГБТИ-сообщество по-прежнему сталкивается с привычной дискриминацией», – отметил в электронном письме член Комитета по гражданским свободам Даниэле Виотти (Daniele Viotti). Балтийская Республика занимает 37 место из 49 европейских стран в рейтинге Международной ассоциации геев, лесбиянок, транссексуалов, бисексуалов и интерсексуалов (ILGA) по данному вопросу, при этом семья является одним из основных препятствий на пути развития ЛГБТИ-сообщества.

Когда страна с населением почти в три миллиона жила по московским правилам, все должны были быть одинаковыми, и, по словам Виотти, «СССР считал гомосексуализм нежеланным упадком буржуазии». Кроме того, добавляет Симонко, гомосексуализма как бы и вовсе не существовало, его считали «веянием Запада». Но после развала Советского Союза в 1991 году (Литва стала первой из 15 советских республик, восстановившей свой суверенитет) и последующего вступления в ЕС в 2004 году, страна давала всё больше публичного пространства гомосексуальному сообществу. Конечно, речь идёт, по большей части, о Вильнюсе, городе, где уже прошли несколько гей-парадов, а на эту весну запланирован Балтийский Прайд-2019.

«ЕС – это лучшее, что случилось с Литвой не только в плане экономики, но и с точки зрения законодательства», – говорит Марк Адамс Гарольд (Mark Adams Harold), член Вильнюсского городского совета. Европейский парламент, профинансировавший этот материал, «принял меры по соблюдению прав ЛГБТИ-сообщества, попросив входящие в него государства принять антидискриминационные законы», объясняет Виотти. Однако, многое ещё предстоит сделать, потому что «представители ЛГБТИ продолжают подвергаться дискриминации и слишком часто становятся жертвами ненавистнических высказываний», – сказала несколько дней назад Вера Юрова (Vera Jourová), еврокомиссар по вопросам гендерного равенства.

Тем не менее, источники в правительстве Литвы признают, что в стране начинает проявляться «терпимость, а не сосуществование» с ЛГБТИ-сообществом. Юрконис, активист и эксперт по правам человека, с оптимизмом смотрит на медленный, но верный путь, по которому литовское общество идёт к принятию представителей ЛГБТИ. По её мнению, в стране, на самом деле, не всё так плохо, учитывая её историческое и географическое прошлое. «Геи-белорусы приезжают в Литву за свободной жизнью!», – восклицает она и напоминает, что в 2017 году Балтийская республика предоставила убежище двум чеченским гомосексуалистам.

Разрыв с коммунистическим прошлым стал глотком кислорода для гей-сообщества, но не только это. Вступление страны в ЕС 15 лет назад подарило ещё одну волну надежды тем, кто, как и Владимир, испытывал угнетение за свою сексуальную ориентацию, которую он осознал только в возрасте 25 лет, проходя обучение в России. «Это было очень поздно», – объясняет он, проходя по радужной зебре, нарисованной им на добровольные пожертвования. «Если будет больше денег, я раскрашу и другие пешеходные переходы», – говорит он. В Вильнюсе есть только один ночной клуб для геев (SOHO, открыт в пятницу и субботу), в районе которого в глаза бросается полное отсутствие какой-либо гей-символики.

Томас В. Раскявичюс (Tomas V. Raskevicius) представляет новое поколение геев в Литве, которые хотят «совершить каминг-аут», не боясь, прежде всего, осуждения своих родителей. Это самое главное препятствие, поскольку они принадлежат к поколению, чьи взгляды формировались при коммунизме, запрещающем гомосексуализм. «Я профессиональный гей», – говорит с улыбкой Раскявичюс, который только что стал первым политиком-геем в совете Самоуправления города Вильнюса. Будущий советник рассказывает, как во время кампании он подвергался резкой критике со стороны политиков и общества за то, что «не знал, как сделать что-то не связанное с гомосексуализмом». По его словам, это научило его, что в адрес ЛГБТИ применяются «двойные стандарты». «Мы всегда должны быть лучше, компетентнее и более знающими. Но мы уже разбили стеклянный потолок», – уверен он.

«Всё меняется гораздо быстрее, чем кто-либо мог себе представить», – говорит гетеросексуальный британец Гарольд, член муниципального Совета. «Первый гей-парад прошёл жестоко. Было много протестов, включая нападения нескольких политиков. Во второй раз в знак протеста полетело лишь несколько яиц – «а это прогресс, – смеётся он – Наконец, три года назад, это уже был праздник, о котором мы все мечтали. Мы выиграли эту битву», – говорит он.