Рэпер Big Baby Tape/"Вконтакте"

В газете The New York Times вышла статья о русском рэпе и его влиянии на молодежь. В материале под заголовком ‘Russia’s Youth Found Rap. The Kremlin Is Worried’ («Российская молодежь узнала про рэп. Кремль обеспокоен») российский корреспондент авторитетного американского издания рассказывает о музыкальных кумирах подростков и о том, как российские власти пытаются взять под контроль новое движение.

Материал описывает ситуацию в российском шоу-бизнесе, при которой доступ на большую сцену через телевидение и радио контролируют люди старой формации, лояльные власти. Рэп же долгое время оставался музыкой для узкого круга, почти неизвестной за пределами нескольких больших городов.

По мнению автора, ситуация кардинально изменилась в 2015 году, когда вышли сразу несколько альбомов, получивших небывалую доселе популярность, в том числе пластинки Оксимирона и Скриптонита. Благодаря интернету треки молодых музыкантов находят своих слушателей и набирают популярность в обход традиционных телевизора и радио. В качестве примера NYT приводит 20-летнего рэпера Big Baby Tape, чей первый студийный альбом “Dragonborn”, вышедший в 2018 году, мгновенно стал платиновым. Только во «ВКонтакте» треки с этой пластинки собрали более 300 млн прослушиваний.

Российские власти недовольны растущей популярностью рэп-исполнителей, поскольку их тексты пестрят упоминаниями об алкоголе, наркотиках, саморазрушении и безысходности. Кроме того, рэп постепенно начинает интересоваться острыми социальными проблемами страны, а значит, и политикой. Яркий пример — альбом уфимского рэпера Face «Пути неисповедимы», в котором музыкант яростно критикует российскую действительность, в частности, отсутствие свободы слова.

Далее автор статьи рассказывает о гонениях на рэперов, развернувшихся в России осенью 2018 года, когда были отменены десятки концертов по всей стране, и о том, что Владимир Путин дал поручение разработать государственную программу, которая повысила бы роль государства в развитии популярной музыки.

В статье отмечается также, что нынешние поколение российских подростков и молодых людей до 25 лет гораздо больше ориентировано на западную культуру, чем предыдущие поколения.